Скульптура и архитектура бушанского скального комплекса (вопрос исторической связи) — реферат

приняв во внимание разнохарактерность кладки обеих частей названного каменного объема (в первом случае — двухслойная однорядная постелистого , во втором — однослойная постелистого), а следовательно, и различие их толщины, не менее правдоподобно предполагать принадлежность их к разным историческим периодам застройки скального комплекса. На это может указывать и факт расположения пороговых плит входа в «часовне» (выявленных 1985) на одной оси с остатками кладки именно главной стены указанного здания. Кстати, подпорная каменная стенка в смежном с часовней северо помещении («коридоре»), которой заложено естественное углубление в вертикальной плоскости глыбы (Ил.1: профиль сечения В-Г), тоже имеет однослойную кладку и может быть отнесена (по крайней мере гипотетически ) до времени возведения главенствующей южной однослойной стенки «часовни». При этом каменные стены, выполненные проще техникой кладки и непосредственно связанные с помещением кельи и «коридора», логично считать древними за кладки, формировавших помещения кухни и прихожей.
Называя XVI-XVII вв. вероятным временем возведения каменных конструкций на какой бы то ни Бушанского скального комплекса, И. Винокур апеллирует к факту нахождения обломков гончарной керамики XVI в. в основе (подбитый) пода печи-каменки, XVI-XVII вв. — На полу помещения прихожей, на верхнем уровне кладки у печки и на месте развала кладки южной стены (недалеко входа), а также выявления на полу «часовни» (в южной половине), «кухни», «прихожей», «кельи» ( помещения №№ 1, 2, 3, 4 по нумерации И. Винокура) и на какой бы то ни (снаружи) передвхидного площадки возле кладки стен пепельного слоя (следов пожарища), которые могут быть, по его мнению, следами осквернения (пожара) культового комплекса под время получения Буше 1654 польско-татарскими войсками. Однако обнаружены обломки керамики на полу помещения прихожей, на верхнем уровне кладки возле печи и при остатках каменного южной (главенствующей, с проймой дверей) стены помещения часовни сравнительно малочисленны и к этому же относятся к различным керамических форм (т. е. не являются частями развалов / лу сосудов / — и), чтобы только на основании их можно было бы однозначно утверждать об открытии на указанных участках комплекса культурного слоя XVI-XVII вв. Это тем более рискованно, что на верхних террасах плоскогорья, в том числе непосредственно и над скальным комплексом, возвышается мощный слой почвы, насыщенный культурными остатками (преимущественно обломками той же керамики) различных исторических эпох, в том числе и периода позднего Средневековья и Нового времени, что под действием природных и антропогенных факторов постепенно, но постоянно и неуклонно попадал (осыпался, намывался) до сих пор попадает в скальных помещений. И этим обстоятельством нельзя пренебрегать при попытках атрибуции различных составляющих комплекса на основании таких и подобных — по качественным, количественным показателям и характеру залегания — археологических материалов. Правда, в случае керамических обломков найдены в печи-каменке, ситуация принципиально иная. Эти обломки принадлежали (судя по составу теста, толщиной, цветом черепка, орнаментацией, профилем венец) нескольким гончарным сосудам, обнаружено непосредственно в самом слое печного пода, точнее ними была вымощена основа его (вероятно, большие обломки сосудов были растолченные непосредственно перед мазки пода). Иными словами, обломки эти найдено in situ, а следовательно, исторически они непосредственно связаны с печкой как архитектурным элементом скального комплекса и могут реально служить в датирующих материал прежде всего самой печки, а также, по меньшей мере, ближайших каменных стен-перегородок по технике кладки тождественные печки. Но пока вопрос вызывает предложенное историческое определение самих этих обломков керамики. Дело в том, что такие приметы большинства черепков (находки 1993) как сравнительно незначительная толщина боковых стенок сосудов (3,5-5 мм), шершавые с тусклым отливом поверхность, природный охристо-красный (кирпичный) и охристо-серый цвет, прямые венчики, а главное — орнаментация в виде параллельных полос белого и / или красного ангоба в верхней части туловища или по венцу сосудов (ил.8: б), вряд ли соответствуют характеристикам известных пока образцов отечественной керамики XVI в. Это же можно сказать и о обломки, обнаруженные во время археологических раскопок 1985 (ил.8: а). Сравнение указанных обломков с гончарной посудой XVII в. за-свидчуе некоторое перекличка их характеристик, но и отмене не менее заметны преимущественно в средствах и особенностях орнаментации. Одновременно еще больше совпадений оказывается с керамикой XVIII и XIX вв. И такую ​​атрибуцию поддерживают многие специалисты (археологов и искусствоведов), которые просматривали указанные черепки, отдельно Л. иногродська, И. Мовчан, С. Балакин, А. Клименко и др. Л. Виногродская склонна ограничивать датировки даже концом XVIII-XIX вв. А это, соответственно, дает определенный повод поставить вопрос о сравнительно позднее датировки земному каменной застройки Бушанского комплекса, в частности — о принадлежности их к результатам деятельности того же Р. Овcяного 1824 При таком исторического определения вполне логичной выглядит появление и функционирование в системе комплекса и кухонного помещения с вариста печкой. Ведь известно, что этот господин провел отделочные и строительные работы в скальных помещениях не ради развлечения, а для обустройства здесь себе жилища-укрытия, своеобразного укрытия от непокорных крестьян, — по его убеждению — были зачинщиками неоднократных пожаров в его сельской усадьбе; укрытия, в котором он промешкав некоторое время. Что касается следов пожарища перед остатками этих мурувань, то их можно считать правдоподобно за следы уничтожения скальной застройки, прежде всего остатков деревянных конструкций (после демонтажа основных элементов?), Уже после загадочной внезапной смерти этого странного и строптивого господина в самом скальном жилье. К сожалению, характер самого земному кладки — как уже говорилось впереди — не отмечается выразительными чертами конкретной эпохи, но он в то же время и не противоречит предположению появления каменной застройки (на какой бы то ни) комплекса в начале XIX в., Тоже довольно показательно. Одновременно здесь нелишне подчеркнуть кажущейся различия технологий кладки стен в скальном комплексе (ломаный камень на глиняном растворе) и уцелевшей башни Бушанского замка начала (?) XVII в. (ломаный и обработанный камень на известняковом растворе), которая возвышается на этом же плоскогорье в нескольких сотнях метров.
Устранить существующую дилемму, достичь конечного результата в атрибуции обломков керамики с печного пода, а значит, и самой печки тасусидних мурувань, очевидно, не так легко. Существует целый ряд существенных препятствий. Ситуация осложняется и тем, что найдены в печи черепки имеют небольшие размеры, а за ними трудно воспроизвести форму сосудов. Поэтому здесь не обойтись только попутными внешними наблюдениями. Нужен детальный и конкретный материаловедческий, а также достаточно придирчивый формально-типологический и историко-сравнительный анализ указанного керамического материала, чтобы им пользоваться как надежным, однозначным информационным источником.

Обсуждение закрыто