Что мы не строим в украине

Что мы не строим в Украине
Хотя со времени провозглашения в августе 1991-го государственной Независимости Украины идет уже второе десятилетие, попытки подорвать ЕЕ, не дать утвердиться, а не ослабляются. Или и назовем другую какую-то страну, патриотическое и сознательное гражданства такой степени было бы обречено на всегдашний настроение непрочности, неуверенности, на ощущение опостылевшей тревоги, страха за судьбу государства! Нечего и говорить, что такое положение психологически и морально измучивает, зневолюе, крадет у богатых энергию, стражу конструктивного, державорозбудовчого применения.
Хорошо известно руинництва в конкретных действиях, направленных против украинской государственности, проявляется в различных формах и на разных направлениях, например руинництва идеологическое, материально-хозяйственное, финансовое и тому подобное. Мы же поведем речь о руинництва именно языковой, которое, сомневайтесь, обладает способностью ослаблять страну не меньше, чем любые шантаже и диверсии, скажем, экономического характера. Почему? Потому что уничтожается язык — это значит, уничтожается народ, достичь же исцеления этноса неизмеримо труднее, чем помочь и катастрофических экономическим разрушениям.
Вряд ли кто-то возразит: по сравнению с первыми годами независимости позиции украинского слова в Украине ощутимо ослаблены. Парадокс? Нонсенс, что расходится с требованиями элементарного смыслу, который никак не возьмет верх в государстве? Конечно. И все же, вдумываясь в причины такого положения дел, то никакого не хочется трактовать как главные те факторы, вокруг которых у большинства из нас и начинает крутиться мысль, что ищет виновников: давление Москвы, например, позиция Президента, правительства и тому подобное.
купить огнетушитель
Что и говорить! — Малороссийский это позиция, которая, как известно, впитывает в себя не только момент предупредительности, коленопреклонение перед «старшим братом», но и обыкновенной измены, — так заранее явно обозначившиеся, хотя, касаясь вопрос «кто виноват?»Предпочитаю начать все же с некоторых проступков того украинского патриотического лагеря, к которому отношу и себя.
Каким же образом обойти одну из досадных ошибок, допущенных многими национал-демократами в первые годы нашей восстановленной государственности: мол, нам сначала надо вытянуть экономику, приватизацию осуществить, а уже потом и к языку, культуре, образованию браться.
«Подождите! Подождите с языком! Она будет, если экономика. С экономики начнем!», — Это мне вспоминается, как на одном из всеукраинских собраний начале 90-х годов авторитетный национально-демократический лидер лихорадочно сдерживал оратора, который требовал внести в повестку дня вопрос национально-культурной ситуации в стране. А другой не менее авторитетный лидер тогда же, запомнилось, понизив голос яростно читал меня за один мое выступление: «Ты что, зачем это розбуркуеш, для чего» раздражает?
"" Их "- это тех, которые, как сейчас все убедились (и те лидеры тоже), и в мыслях не было, чтобы добровольно сдать хотя бы хоть часть бастионов, полученных в обрусевшие Украины.
« Зачем их дразнить?»- Как оказалось, эта сакраментальным образом сформулирована позиция и стала тактическим (может, и стратегическим) принципу значительной части национально-демократических деятелей в отношении к языково-культурной проблемы, а уже в деятельности официальных структур, прежде всего президентской, приобрела характер буквально заискивание перед теми шовинизма и прошовинистичнимы силами, могли обидеться. Мол, укрепимся, утвердимося, и только потом.
Сейчас, уже с расстояния более десяти лет, снова и снова убеждаешься: какой колоссальной ошибки были допущены в той ситуации, которую характеризовал таки реальный и самый реальный психологический слом! Ведь вспомним, была тогда и историческое мгновение, когда в довольно быстром темпе формировалась готовность подавляющего большинства наших граждан, в том числе — это крайне важно — и обрусевших, быть гражданами именно Украинского государства, что непременно означало: государства с украинской идеологией, украинским государственным языком . Причем на волне шока от распада СССР и из-за необходимости чисто обывательского приспособления (а как же, — Украина — хорошая для жизни, южная земля, — чего за нее не держаться!) мировоззренческое корректировки наметилось даже во многих тех, кого ранее идея независимости Украины только ужасала. Вспомним, как в широкую общественное сознание все заметнее наступала тогда потребность выполнения Закона о языках: в большинстве наших городов почти сразу исчезло оте: «А по-человечески говорит умеешь?»Много тех, кто подобным образом отзывался, уже и сами пробовали отвечать на украинском; наш язык начала приобретать тогда пространства не только учреждений, но и магазинов, улиц, площадей.
Так, общество в довольно быстром темпе переориентовувалося в тех годах на ощущение себя обществом уже принципиально, качественно новой страны. И вдруг это обезволююче, демобилизуюче: сначала закрепимся, начнем с экономики. Эти остудливи призывы прозвучали, думаю, и по причине недооценки или просто недостаточного знания исторического опыта (о, сколько раз это нас, украинском, уже подводило!), А главное — по причине страха перед злобным шипением импершовинистами, перед насмешками и угрозами со стороны недавней метрополии. Даром, что опасность того шипение в то время явно преувеличивалась.
Я сказал бы, что в основном этот страх и омрачил глубинное понимание того, что ни спорудитися, ни укрепиться государству без цемента нельзя. Цемент же тот (в теории и на сегодня это уже все патриоты усвоили) — национальная идея, национальное сознание, объединяющая и сплачивая все общество государственный язык, хорошо поставленная национальное образование. Исторические примеры развития таких государств, как Франция, особенно времени генерала де Голля, Польши, или Германии или и Прибалтики неопровержимо это подтверждают.
Вот и напрашивается вопрос: так что — внимательнее прислушиваясь к своим ужасом и сомнений или закрепились мы с тех пор? Нет, ответ полностью однозначна, наоборот — расшатались. Тактика уступок, предотвращение ласки, боязни не прогневать, а не ущемить, не задеть дала свои горькие плоды, которыми ободренный — и то нашей собственной нерешительностью ободренный — и стремительно нахабниючий шовинист уже так пидхарчувався, что от его прежней растерянности не осталось и следа. Начиная где-то с 1994 года, он — в реванше, е наступлении.
Кто этого не замечает сейчас? Кто не видит вакханалии реваншевого русификации, что приобретает новые обороты в стране? Русификации высоко — и низькопосадового чиновничества, русификации бизнеса, русификации периодической печати, книгоиздания, киноэкрана, деформирования вследствие политики русификации самой души украинского народа, так обнадеживающее начала оживать в конце 80-х — начале 90-х.
Если бы знать! — Принял бы Остап Вишня фразу из своих знаменитых «чухраинцы». Я в связи с этим думаю: до каких действительно пор принадлежать то если бы знать! к главным, першорозпизнавальних примет нашего народа? Особенно образованного провода этого на рода — национальной

Обсуждение закрыто